Млечный Путь
Сверхновый литературный журнал


    Главная

    Архив

    Авторы

    Приложения

    Редакция

    Кабинет

    Издательство

    Магазин

    Журнал


    Стратегия

    Правила

    Уголек

    Конкурсы

    FAQ

    ЖЖ

    Рассылка

    Озон

    Приятели

    Каталог

    Контакты

    Конкурс 1

    Аншлаг

    Польза

Рейтинг@Mail.ru

123



Антон  Бурасов

Рассказ о

    1.
     Знаете, в жизни человека бывают такие моменты, когда кажется, что жить дальше невозможно. Всё вокруг серое, унылое. Люди раздражают, а на сердце, словно, стопудовый камень лежит. В такие моменты в душе царит тьма, убивающая всё хорошее в человеке и сводящая на нет его попытки - прийти в себя. Единственным решением проблем кажется суицид.
     Говорят, что люди, покончившие с собой, сделали это, будучи в глубокой депрессии, или под действием наркотиков и религиозного экстаза. Но это меня не интересует. Я никогда не пробовал наркотики (даже «травку» не курил!) и, уж тем более, никогда не увлекался религией, каноны которой подводят к суициду. Я – православный, а в православии нет места подобным вещам. Это тяжёлый грех! Вообще люди из благополучных семей, получившие хорошее образование, прекрасно воспитанные, реже других прибегают к суициду, как к средству решения проблем.
     Я - из такой семьи. Но сейчас жизнь для меня потеряла всякий смысл. Я оказался «на краю пропасти» - не стало моей возлюбленной. В перспективе только серое и безрадостное существование; жизнь – не жизнь, а так, лишь прозябание. Выход напрашивается только один - покончить с собой.
    
     2.
     Никогда бы не подумал, что в нашей семейной идиллии может что-то нарушиться. Но, как известно, неприятности происходят тогда, когда их не ждёшь. И неприятность произошла, да ещё какая!
     Я пришёл с работы довольный, как никогда. Ещё бы! Мне наконец предложили повышение. Долго звонил в дверь, но никто не открыл. В душу тут же закрались самые нехорошие предчувствия. Невесть откуда появившийся страх ледяными пальцами сжал сердце. Обычно я спокойнее реагирую на всякие предчувствия; да и бывают они у меня редко; но в тот момент сильно разволновался. Я даже не мог достать ключи из кармана минут пять. Они всё путались и цеплялись там за что-то. Руки сильно дрожали. Долго не мог вставить ключ в замочную скважину. Наконец я попал в квартиру.
     Ничего такого, что рисовало моё воображение, там не увидел. А рисовало оно довольно страшные сцены, заверю вас. Сразу, как вошёл, я понял, что квартира пуста. Не так пуста, когда её покидают на время. А так, когда из неё уходят навсегда. Это чувствовалось во всём. Исчезли теплота и уют, которые встречали меня каждый день. Они ушли из этого дома вместе с моей женой.
     На кухонном столе нашёл её прощальное письмо. Даже не письмо, а так, маленькую записку. В записке было написано: «Я тебя больше не люблю, поэтому ухожу». Коротко и лаконично, как раз в её стиле. Я не мог поверить в это!
     Какая ужасная находка!
     Это был сильнейший удар, который я испытал. Она – бывшая смыслом моей жизни – ушла от меня!
     Так вот и получилось, что я, почти непьющий, достал подарок заграничных коллег - бутылку настоящего пуэрториканского рома, и выпил половину содержимого. Я сидел, вперив пустой взгляд в бутылку. Кто-то говорил, что алкоголь помогает в борьбе с депрессией. Так вот – это не правда. Он усиливает её. Тёмных и безрадостных мыслей становилось всё больше; к ним примешивалась ещё и несвойственная мне злость. Я пытался справиться с ней, понимая, что никто, кроме меня не виноват в произошедшем.
     Вдруг я услышал шаги в прихожей. Ну да, я же не закрыл дверь. Впрочем, меня это мало волновало. Я даже не пытался встать.
     В комнату вошёл высокий мужчина атлетического телосложения. Большего различить я не смог, мешал выпитый ром, застлавший мне глаза мутной пеленой. Он спокойно прошёл в комнату и сел в кресло напротив меня. Пока мой пьяный разум пытался осознать происходящее, незнакомец налил себе рому, выпил и заговорил:
     - Ну, здравствуй. – У него оказался громовой бас.
     - Привет, - буркнул я.
     - Я – друг, - представился он.
     - А, имя у тебя есть?
     - Эндрюс, - ответил он.
     Мы выпили, и я поведал ему свою историю. Я как-то сразу принял его за настоящего друга и не побоялся раскрыть свои самые сокровенные мысли.
     - Дура она, жена твоя! Не нужна тебе такая! – высказался он после моего рассказа.
     - Но, я люблю её, и жить без неё не могу, - вяло возразил я.
     - Это ты сейчас так думаешь! Пойдём, погуляем. Тебе надо развеяться.
     - Не-е-е, - протянул я, хотя уже знал, что соглашусь с его предложением, - мне нужно посидеть наедине со своими мыслями.
     - Не стоит. А то досидишься, что возьмёшь пистолет, да и застрелишься. А ведь жизнь, она лучше смерти, я-то знаю. Пойдём, я тебе покажу. И прихвати с собой пистолет.
     Я встал и пошёл за оружием. Меня нисколько не удивило, что он знает о моём пистолете.
     Мы вышли на улицу, оставив квартиру незапертой. Пошли по городу. Пистолет он сразу же забрал себе. Мы молча шли по ночным улицам. Не знаю, как я умудрялся идти с таким количеством алкоголя в крови, но шёл довольно-таки бодро. Внезапно мой друг остановился, и я чуть не налетел на него.
     - Смотри, - зашипел он мне в ухо, - сейчас я покажу тебе, насколько отвратительна смерть.
     И он двинулся вперёд по улице, а я последовал за ним. Только теперь заметил девушку, торопливо идущую от нас. Кроме нас троих на улице никого не было. Мой друг ускорил шаг, и мне пришлось бежать за ним. На ходу он достал пистолет и зарядил его. Я вдруг с ужасом осознал - что сейчас произойдёт; но помешать этому не мог.
     Грянул выстрел, и девушка с диким визгом упала на тротуар. Эндрюс оказался неплохим стрелком, прямо как я в молодости. Он молниеносным броском преодолел расстояние до раненой девушки. А я, как ни ужасна была ситуация, как не хотелось мне убежать, последовал за другом. Добежав до корчащейся от боли и стенающей девушки, я увидел, что пуля разнесла ей коленку. Ужасная рана. Эндрюс зловеще улыбнулся и всадил в неё ещё одну пулю, в живот. Крик девушки оборвался, когда кровь хлынула ей в рот. Она умирала.
     - Ну что, друг, - заговорил Эндрюс совершенно спокойно, - как тебе смерть? Нравится?
     Я не мог говорить, лишь мотнул головой.
     - А теперь я предлагаю тебе сделать то же самое. Поверь, это доставит тебе ни с чем не сравнимое удовольствие! – И протянул мне пистолет. Но во мне ещё осталось немного разума, и я побежал назад по улице, спасаясь от того чудовища, что было моим другом. Вслед мне донёсся его издевательский смех и звук выстрела…
     Проснулся я в своей кровати уже под вечер. Голова болела, хотелось пить, меня подташнивало. Похмельный синдром. Я ухмыльнулся – надо же, первый раз в жизни… Потом вспомнил события прошедшей ночи. Похмелье мгновенно улетучилось. Сердце учащённо забилось. Я попытался уверить себя, что это был сон, но ничего не получилось. Я слишком хорошо знал, что это действительно было.
     Это просто ужасно! Как мог человек сотворить такое?! Нужно позвонить в милицию и всё им рассказать… А что я им скажу? Что был свидетелем зверского убийства, совершённого при помощи моего пистолета, который я добровольно отдал малознакомому человеку? И что я даже не сделал попытки помешать ему? Да кто он такой, этот Эндрюс? Я знаю только, что он мой друг. Не могу вспомнить его лица. Нет, описать я его не смогу. Не стану звонить в милицию, а то арестуют, как подельника убийцы. А для меня тюрьма равносильна смерти. Так что лучше никому ничего не говорить, ведь это всё равно, что совершить самоубийство… Самоубийство. Помнится, вчера я хотел совершить суицид. А теперь вдруг появилась жажда жизни. Почему же я хотел убить себя? Ах, да! Меня бросила жена. Странно, но сегодня эта мысль не вызывает у меня совершенно никаких эмоций. Наверное, алкоголь действительно помог.
     Я старался не думать о том, что, возможно, выйти из депрессии, мне помогло вчерашнее убийство. Только я собрался вылезти из кровати, как в комнату вошёл Эндрюс. Скорее всего, я должен был испугаться, удивиться, упасть в обморок или сделать ещё что-нибудь подобное; но я никак не отреагировал на его появление, словно это было самое обычное событие.
     - Можешь не беспокоиться, нас не найдут, - прогромыхал он, и на душе у меня сразу полегчало. – Пойдём, погуляем. Я покажу тебе настоящую жизнь! Хватит тебе гнить в своей праведности.
     И мы пошли. О, мой друг знал толк в развлечениях! Он, не стесняясь, тратил мои деньги на всевозможные увеселения.
     Поздно ночью пьяные и весёлые мы возвращались домой. Шли по одной из тех улиц, где всегда промышляют падшие женщины. Улица к этому времени почти опустела, но несколько проституток ещё были здесь. Эндрюс «снял» одну из них и, хитро подмигнув мне, пошёл за ней. Я, конечно же, поплёлся за ним. Желания не было никакого – девочки сегодня у меня уже были, причём – первоклассные.
     Когда друг объяснил мне суть новой забавы, я пришёл в ужас. Это, вроде бы, и не убийство человека, но и не намного лучше. Я захотел снова убежать, но Эндрюс не пустил. Он дал мне выпить чего-то спиртного и втолкнул к обнажённой жрице любви. Но всё равно я не смог пересилить себя и сделать то, что он говорил. Мне вовсе не показалось это забавным.
     Тогда Эндрюс прошёл мимо меня и с ходу врезал проститутке в живот. Она согнулась пополам, громко выдохнув воздух. Он ударил её ещё и ещё. А потом отошёл и предложил мне ударить её пару раз. Не знаю, что вдруг со мной произошло, но я решился. Поднял её на ноги и ударил. Я, всегда считавший женщину чуть ли не священным созданием, ударил её. Да – да, ударил! И сделал я это из-за того, что она была представительницей самой презираемой мной профессии.
     Самое необычайное – это то, что мне понравилось! Ощущение превосходства вскружило голову, и я потерял над собой контроль…
     Проснулся я дома удивительно свежим и отдохнувшим. А главное – довольным. Никогда бы не подумал, что насилие может доставить мне удовольствие; но это было именно так. Ещё пару дней назад я ужаснулся бы своей кровожадности, но теперь всё изменилось. Возможно, это неправильно, но меня теперь это не волнует! Я ведь никого не убил. Это всё сделал Эндрюс. Вчера избитую женщину застрелил он. И двух «вышибал» тоже… Я всего лишь повеселился. Может, я и перешёл границу дозволенного, но ведь она – проститутка; ведь тоже - не поборница нравственности. Но удовольствие действительно было огромным!
     В комнату, как всегда, вошёл Эндрюс и предложил пойти… Нет, не погулять. Он предложил пойти в гости к моей жене!
     - Но, ведь я не знаю, где она сейчас! – сказал я в ответ.
     - Мы её найдём, - уверенно заявил мой друг.
     Я понял, что это действительно так. Я стал одеваться, попутно обдумывая план действий на предстоящий день. Мой взгляд упал на лицо Эндрюса, на его улыбку; и понял, что у него уже всё продумано.
     Его лицо… Оно казалось мне до боли знакомым. Я был уверен, что видел его где-то раньше, ещё до того, как он вошёл в мою квартиру. Но вот где? Не мог вспомнить…
     Я решил расспросить Эндрюса, где мы встречались. Но потом, - после того, как выскажу своей жёнушке всё, что о ней думаю.
     Эндрюс действительно без особого труда достал адрес, где она жила. Для этого нам пришлось нанести неожиданный визит её лучшей подруге. Эндрюс поговорил с ней довольно грубо, но иначе она ничего не сказала бы.
     Конечно, она позвонила моей жене и предупредила, что мы придём. Но Эндрюс сказал, что по этому поводу не стоит беспокоиться. И я не беспокоился.
     На наши нетерпеливые звонки никто не открыл дверь. Впрочем, этого следовало ожидать.
     - Ну, раз не пускают, войдём сами? – спросил меня друг.
     Дверь была деревянная; такую можно выломать, если навалиться вдвоём. Я согласно кивнул. Эндрюс поступил не совсем так, как я предполагал; но результат оказался тот же: он разнёс замок выстрелом и рывком распахнул дверь. Не задерживаясь, прошёл внутрь. Я проскользнул за ним.
     Они оказались в спальне. Мужик, к которому она сбежала, бросился на Эндрюса с какой-то палкой. Но мой друг оказался на мгновение быстрее. Грохнул выстрел, и нападавший повалился на пол, заливая всё вокруг кровью. Моя жена завизжала так, что уши заложило. Эндрюс подошёл к ней и влепил хорошую пощёчину, чтоб замолчала. Но моя жена всегда была не из робкого десятка, а от увиденного и вовсе с катушек слетела. Она вскочила на ноги и бросилась на моего друга.
     Грохот выстрелов оглушил меня. Эндрюс разрядил в мою жену всю обойму. Несколько секунд я стоял ошарашенный, пока до меня доходил смысл произошедшего.
     ОН. УБИЛ. МОЮ. ЛЮБИМУЮ.
     Ноги подогнулись, и я сел прямо на пол. Это просто ужасно! Ужаснее, чем та записка на столе, чем та гнетущая пустота в квартире. Такая же пустота теперь появилась и в моём сердце. Я поднял взгляд на того, кто убил самое дорогое мне создание в этом мире. Убил ту, которая была для меня самой жизнью.
     И увидел…
    
     3.
     Он точно также сидел на полу и смотрел на меня. Неожиданно, как гром среди ясного неба, пришло озарение – я смотрю в огромное, в полстены, зеркало! Я медленно перевел взгляд на свои руки и, хотя уже знал что увижу, сердце окончательно рухнуло вниз – я сжимал в руке пистолет…
     ЭТО ВСЁ СДЕЛАЛ Я! Сделал то, что лишило меня смысла жизни!
     Внизу послышались звуки сирены. Наверное, соседи вызвали блюстителей закона. Неважно. Словно во сне я вышел на балкон. Девятый этаж, до земли далеко. Внизу сверкают мигалки, какие-то люди забегают в подъезд…
     Им хорошо, им есть для чего жить. Хотя бы, чтоб поймать меня. Только этого удовольствия они не получат, потому что мне-то жить больше не для чего.
     Я ухватился за перила и рывком бросил свое тело вперед, навстречу земле и освобождению от этой никчемной жизни. Жизнь ничем не лучше смерти, если в ней нет смысла. Жизнь без смысла способна порождать лишь смерть.
     Ветер свистит в ушах – я лечу… Ещё несколько мгновений невесомости и…
     Здравствуй, счастье!